спросил Анжель.
– Конечно, тогда заснешь очень надолго. Это опасно. Можно даже умереть. Делать этого не следует.
Анжель смотрел на нее. Она скинула с себя платье. Ее пышное, крепкое тело упруго вздымалось, но в деликатных местах было отмечено где складочками, где изломом, на первый взгляд почти неразличимыми. Чуть опавшие груди натягивали тонкую, белоснежную ткань бюстгальтера; на мясистых ляжках уже проступил замысловатый узор синих прожилок. Встретив взгляд молодого человека, Рошель с улыбкой потупилась и поспешно юркнула под простыню.
– Сядьте со мной рядом, – попросила она.
– Если каждый из нас выпьет половину бутылочки… – пробормотал Анжель. Он сел около кровати и продолжал: – Это ведь тоже выход.
– Какой еще выход? Жизнь так прекрасна.
– Ведь вы любили Анну…
– Ну и что? Опять вы за свое. Разве вы не видите, что мучите меня, когда все время говорите о прошлом?
– Я уже не в силах выносить эту пустыню; здесь нам всем крышка.
Рошель опустила голову на подушку.
– Не всем.
– Всем. Сначала Жуйживьом, Пиппо, потом практикант, Анна, инспектор… и мы с вами.
– Мы с вами – нет. Мы будем жить.
– Как в романах: умереть вместе, друг подле друга… – говорил Анжель.
– Нежно обнявшись, – подхватила Рошель. – Какая прелестная картина, правда? Я тоже читала.
– И вот так, друг за другом…
– Это только в романах. В жизни так не бывает.
– И все же было бы здорово… – сказал Анжель.
Рошель задумалась, скрестив руки под головой.
– Это было бы как в кино. Вы думаете, так действительно можно умереть?
– Возможно, что и нет. А жаль, – сказал Анжель.
– Я видела в каком-то фильме, – сказала Рошель, – они умирают от любви друг возле друга. А вы могли бы умереть из любви ко мне?
– Сначала, кажется, мог бы.
– Правда могли бы? Надо же…
– С этими каплями вряд ли что-нибудь получится, – сказал Анжель, откупоривая флакон.
– Не получится? Мы всего лишь заснем?
– Вероятно.
– А что, если попробовать? – предложила Рошель. – Как было бы славно теперь заснуть. Мне бы хотелось снова увидеть тот сон.
– Существуют наркотики, от которых всегда снятся такие сны.
– Правда? Может быть, это и есть тот наркотик?
– Возможно.
– Ах, я хочу, – сказала Рошель, – я хочу увидеть мой сон. Сама заснуть я не смогу.
Она испытующе посмотрела на Анжеля. Тот сидел свесив голову и пристально глядел на флакон.
– Давайте отопьем каждый понемногу, – сказала она.
– Это ведь тоже выход, – повторил Анжель.
– Ужасно забавно, – сказала Рошель, садясь. – Люблю такие вещи. Чуть-чуть опьянеть или принять наркотик – и ты уже сам не знаешь, что творишь.
– Я думаю, Петижан преувеличивает, – сказал Анжель. – Если мы выпьем каждый по половине, то увидим потрясающие сны.
– Значит, вы останетесь со мной?
– Но… ведь так не принято…
– Какой вы глупый, – засмеялась она. – Кто же сюда войдет?
– Вас ждет Дюдю.
– О, – простонала Рошель, – после всего, что я перенесла, я не буду работать. Дайте флакон.
– Осторожно, – сказал Анжель, – все пить нельзя: опасно.
– Мы разделим!..
Она взяла капли из рук Анжеля и поднесла бутылочку к губам. На мгновение замерла.
– Так вы остаетесь?
– Остаюсь… – сказал Анжель. Он был белым как мел.
Рошель отпила половину и вернула флакон.
– Ужасная гадость. Теперь вы.
Анжель держал флакон в руке и не сводил с Рошель глаз.
– Что с вами? Вам нехорошо? – спросила она.
– Я думаю об Анне…
– О, черт возьми! Опять!..
Воцарилась тишина.
– Пейте, – сказала она. – Потом ложитесь со мной рядом. Мне уже хорошо.
– Сейчас, – сказал Анжель.
– Долго ждать, пока заснешь? – спросила Рошель.
– Недолго, – ответил он совсем тихо.
– Идите сюда, – позвала Рошель. – Обнимите меня.
Он сел на кровать и просунул руку ей под спину. Женщина с трудом приподнялась.
– Я не могу шевельнуть ногами, я их не чувствую, – сказала она. – Это не больно. Приятно.
– Вы любили Анну? – спросил Анжель.
– Любила. Но я и вас люблю. – Она едва заметно пошевелилась. – Я тяжелая.
– Вовсе нет.
– Я любила Анну… – тихо сказала она, – но не так уж сильно. Какая я глупая…
– Вы не глупая, – так же тихо проговорил Анжель.
– Глупая… Вы будете пить?
– Да, сейчас выпью.
– Держите же меня… – произнесла она, выдыхая.
Она уронила голову на грудь Анжеля. Он видел сверху ее тонкие темные волосы, уложенные в тяжелые пряди, сквозь которые просвечивала светлая кожа. Поставив флакон, который он все еще держал в левой руке, Анжель взял ее за подбородок. Он приподнял ей голову и убрал руку. Голова безжизненно упала.
Он вытащил руку из-под Рошель и положил женщину на кровать. Глаза ее были закрыты.
Перед окном, испещряя темными пятнами залитую солнцем комнату, бесшумно размахивала оранжевыми цветами ветка гепатроля.
Анжель взял в руки темный флакон и встал у кровати. Он с ужасом смотрел на тело Рошель и чувствовал в правой руке то усилие, которое сделал, чтобы приподнять это тело. Усилие, которым столкнул Анну в пустоту.
Он не слышал, как вошел Петижан, но уступил напору пальцев, которые взяли его за плечо и увлекли прочь из комнаты.
X
Они сошли вниз по остаткам лестницы. Анжель все еще сжимал в ладони маленький темно-коричневый флакон. Петижан молча шел впереди. Пространство между двумя половинами отеля было заполнено ароматом красных цветов. Последняя ступенька упиралась теперь в рельсы, и, спустившись, они заковыляли по острым камням. Анжель пытался наступать на шпалы, более удобные для ходьбы из-за гладкой поверхности. Петижан спрыгнул с рельсов на песок пустыни, Анжель последовал за ним. Он наблюдал за тем, что происходит вокруг, всей своей головой, а не только глазами; и чувствовал, что просыпается. Оцепенение собиралось где-то внутри, готовое выплеснуться наружу, но кто-нибудь должен пробить оболочку. Петижан непременно это сделает, и тогда можно будет выпить содержимое флакона…
– Что вы намереваетесь делать? – спросил аббат.
– Вы должны мне подсказать…
– Никто, кроме вас, не может найти ответ. Когда вы найдете, я с удовольствием его одобрю – это входит в мои профессиональные обязанности. Но искать вы должны сами.
– Я не могу искать, не проснувшись. Я все еще сплю. Как Рошель.
– Стоит кому-нибудь преставиться – и вас немедленно тянет разглагольствовать.
– Это естественно, если я причастен к смерти.
– А вы считаете, вы к ней причастны?
– Разумеется, – сказал Анжель.
– Значит, убить вы можете, а проснуться нет?
– Это не одно и то же. Я убил их во сне.
– Ничего подобного, – сказал Петижан. – Вы неправильно формулируете. Они умерли для того, чтобы вы проснулись.
– Знаю, – сказал Анжель. – И все понимаю. Я должен выпить то, что осталось в пузырьке. Но сейчас я спокоен.
Петижан остановился, повернулся к Анжелю и впился глазами ему в переносицу:
